Ex ponto («Тебе, чьи миловидные черты…»)

(Последнее письмо Овидия в Рим)

Тебе, чьи миловидные черты
должно быть не страшатся увяданья,
в мой Рим, не изменившийся, как ты,
со времени последнего свиданья,
пишу я с моря. С моря. Корабли
сюда стремятся после непогоды,
чтоб подтвердить, что это край земли.
И в трюмах их не отыскать свободы.

до 1 мая 1965 г.

Сокол ясный, головы…

Сокол ясный, головы
не клони на скатерть.
Все страдания, увы,
оттого, что заперт.

Ручкой, юноша, не мучь
запертую дверку.
Пистолет похож на ключ,
лишь бородка кверху.

ноябрь — декабрь 1964 г.

Оставив простодушного скупца…

Оставив простодушного скупца,
считающего выдохи и вдохи,
войной или изгнанием певца
доказывая подлинность эпохи,

действительность поклон календарю
кладёт и челобитную вручает
на прошлое. И новую зарю
от Вечности в награду получает.

ноябрь — декабрь 1964 г.

Всё дальше от твоей страны…

Всё дальше от твоей страны,
всё дальше на восток, на север.
Но барвинка дрожащий стебель
не эхо ли восьмой струны,

природой и самой судьбой
(что видно по цветку-проныре),
нет, кажется, одной тобой
пришпиленной к российской лире.

ноябрь — декабрь 1964 г.

Два всадника скачут в пространстве ночном

Два всадника скачут в пространстве ночном,
кустарник распался в тумане речном,
то дальше, то ближе, за юной тоской
несётся во мраке прекрасный покой.

Два всадника скачут, их тени парят.
Над сельской дорогой все звёзды горят.
Копыта стучат по заснувшей земле.
Мужчина и женщина едут во мгле.

7 — 9 июня 1962 г.