Архив рубрики: Переводы

Почему не замерзает дерево

Пришла зима. Теперь никто
гулять не выйдет без пальто
и не надев перчатки —
от Львова до Камчатки.

Теплей одевшись, в сад иду
и вижу: дерево в саду
коричневого цвета
стоит, совсем раздето.

И непонятно, почему
совсем не холодно ему,
а мне в пальто, где вата
внутри, холодновато?

Мнацакан Тарьян
перевод И. Бродского

Бедный Ашот

На лице у Ашота испуг:
чем бы он ни занимался, вокруг
либо «мало», либо «много» твердят
и с упрёком на Ашота глядят.

Говорит ему матушка строго:
— Много бегаешь по улицам, МНОГО.

— Верно, — бабушка вздыхает устало.
— Мало кушает Ашотик наш, МАЛО.

И отец, придя с работы, с порога:
— Телевизор, — говорит, — смотришь МНОГО.

А теперь ещё и в школе попало:
— Мало делаешь уроки ты, МАЛО.

И в глазах у Ашота тревога.
У него в ушах звучит МАЛОМНОГО.
МАЛОМНОГО на душе его что-то…
Пожалейте беднягу Ашота!
Людвиг Дурян
перевод Иосифа Бродского

Два косаря

Жил-был на свете один человек, большой любитель поесть. И был у него двенадцатилетний сын, вылитый отец.
Как-то жарким летним утром собрались они в поле косить. Набрали с собой еды, взяли косы, пошли в поле. Пришли, покосили немного. Отец и говорит:
— Знаешь, сынок, что-то я проголодался. Давай пообедаем.
Сели они обедать. Отец был большой любитель поесть, а сын — вылитый отец. Отец берёт большой кусок, а сын — два. Соревнуются. Наконец, чувствует сын: больше не лезет.
— Разве можно, — говорит отцу, — столько есть?
— Вах! — отвечает отец. — Я же такой сильный, большой. Настоящий мужчина, богатырь. Я должен много есть. И ты, сынок, весь в меня, тоже силач, настоящий барс. Тебе надо много кушать.
Поели они, начали косить. Немножко покосили, чувствуют: устали. Сын говорит:
— Отец, что-то устал я. Давай отдохнём, а?
— Давай, — говорит отец.
Легли они в тень, отдыхают. И видят, что очень мало скосили они.
— Отец, — спрашивает сын, — почему мы так мало скосили?
— Вах! — отвечает отец. — Я старый больной человек. А ты — маленький мальчик, совсем ребёнок. Где нам управиться с таким большим полем!
народная армянская сказка в обработке Арташеса Назиняна
перевод И. Бродского

РАБ, ПОЙДИ СЮДА, ПОСЛУЖИ МНЕ

Этот шумерский текст восходит к десятому или одиннадцатому веку до P. X. и среди специалистов известен как «Диалог о пессимизме», В древности он воспринимался как философский, в наше время многие считают его скорее шуточным. Для перевода я пользовался двумя подстрочными переложениями: Babylonian Wisdom Literature by W. G. Lambert (Oxford, I960) и Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, by James B. Pritchard (Princeton, 1955). — Примечание И. Бродского.

Предлагаемый русский текст, так же как и тексты, опубликованные в № 3 «Звез­ды» (1998), представляет собой дословный подстрочный перевод, сделанный с целью дать русским читателям, недостаточно владеющим английским языком, пусть самое отдаленное представление об англоязычном поэтическом наследии Иосифа Бродского. Перевод осуществлен по сборнику «То Urania» (N.Y., 1988; по составу сборник не соответствует русской книге «Урания»). — Переводчик.

1
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Скорей! Колесницу с конями! Я поеду во дворец!
— Поезжай во дворец, хозяин. Поезжай во дворец.
Царь будет рад тебя видеть и будет к тебе благосклонен.
— Нет, раб. Не поеду я во дворец.
— И не надо, хозяин. Не езди во дворец.
Царь пошлет тебя в дальний поход,
в незнакомый путь, по враждебным горам;
будешь из-за него страдать и мучиться день и ночь.

2
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Принеси воды, омой мне руки: я буду ужинать.
— Ужинай, хозяин. Ешь свой ужин.
Когда часто ешь, радуется душа. Ужин человека —
ужин его бога, а чистые руки заметит сам Шамаш.
— Нет, раб. Я не буду ужинать.
— Не ужинай, хозяин. Не ешь ужин.
Питье и жажда, пища и голод
никогда не расстаются с людьми, не говоря — друг с другом.

3
— Рабг пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Скорей! Колесницу с конями! Я поеду кататься в поля!
— Ну конечно, хозяин, езжай. Вольный скиталец
всегда набьет себе брюхо, уличный пес всегда
найдет себе кость, залетная ласточка лучше знает, как вить гнездо,
дикий осел найдет траву в самой сухой пустыне.
— Нет, раб. Не поеду кататься в поля.
— И не надо, хозяин. Не стоит.
Участь скитальца решает случай.
Уличный пес теряет зубы. Гнездо
залетной ласточки заливают известкой.
Дикий осел спит на голой земле.

4
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я хочу завести семью, нарожать детей.
— Хорошая мысль, хозяин. Заведи семью, заведи семью.
Дети хранят отцовское имя и повторяют его в поминальных молитвах.
— Нет, раб. Не заведу я семью, не заведу детей!
— И не надо, хозяин. Конечно, не надо.
Семья как разбитая дверь, все петли скрипят.
Только один на троих из детей здоров, две трети всегда больны.
— Так что, заводить семью? — Нет, не заводи.
Кто заводит семью, расточает отцовский дом.

5
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я уступлю своим врагам;
на суде я буду молчать перед клеветниками.
— Верно, хозяин. Верно! Уступи врагам,
молчи перед клеветниками.
— Нет, раб! Не буду молчать и не уступлю им!
— Не уступай, мой хозяин, и не молчи!
Даже если ты вовсе не раскроешь рта,
будут враги беспощадно жестоки к тебе, и будет их много.

6
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я хочу сотворить злое дело, понял?
— Сотвори, хозяин. Конечно, сотвори злое дело.
Ибо как же иначе набить себе брюхо?
Как, не творя злого дела, тепло одеться?
— Нет, раб! Не буду творить злых дел!
— Злодеев потом убивают или сдирают живьем кожу и ослепляют,
а то — ослепляют, сдирают живьем кожу и бросают в темницу.

7
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я хочу влюбиться в женщину. — Влюбись, мой хозяин! Влюбись!
Кто влюбляется в женщину, забывает печали и горе.
— Нет, раб! Не буду влюбляться в женщину!
— Не влюбляйся, хозяин. Не надо.
Женщина — это силок, западня, темный капкан.
Женщина — острый стальной нож по горлу мужскому во тьме.

8
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Скорей принеси воды, я омою руки: хочу принести жертву богу.
— Принеси жертву богу, принеси жертву богу.
Кто приносит жертву богу, наполняет сердце богатством;
он проникается щедростью и раскрывает свой кошелек.
— Нет, раб. Не буду я приносить жертву.
— Ты прав, хозяин. Не надо!
Разве приучишь бога ходить за тобой, будто пса!
Он все время требует послушания, обрядов, жертв!

9
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я хочу вложить деньги с процентом, я дам денег в долг под процент!
— Да, вложи деньги с процентом, ссуди деньги под процент!
Кто деньги дает под процент, сохраняет свое и имеет огромную прибыль.
— Нет, раб! Не буду ссужать и вкладывать тоже не буду!
— Не ссужай, мой хозяин. Не делай вклада.
В долг давать — что женщину полюбить; а получать — что иметь дурных детей:
люди всегда клянут тех, чей хлеб едят.
Они тебя невзлюбят или будут стараться уменьшить прибыль.

10
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Я совершу подвиг на благо страны!
— Ты молодец, хозяин, ты молодец! Соверши!
Имя свершившего подвиг на благо страны попадет в золотую печать Мардука.
— Нет, раб! Не буду я подвигов совершать на благо страны.
— И не надо, хозяин. Не стоит.
Встань и пройдись пешком по древним руинам,
погляди на черепа простолюдинов и знати:
кто из них был злодей, кто — благодетель?

11
— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?
— Если все это так, то что есть добро?
— Это если тебе сломать шею и мне
и бросить обоих в реку — вот и будет добро!
Кто из людей своим ростом до неба достанет?
Кто широтой обоймет равнины и горы?
— Ну, раз так, я должен убить тебя, раб. Лучше пусть сперва ты, а я после.
— Значит, хозяин думает, что сможет прожить без меня целых три дня?

[1987]
Перевод с английскою Александра Сумершна

Заговоренные дрожки (Константы Ильдефонс Галчинский)

                Наталии, маленькому фонарику
                заговоренных дрожек

    1

        Allegro 

    Верить мне – не неволю.
    Но лжи здесь нету ни грамма.
    Шесть слов – и не боле –
    имела та телеграмма:

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

    Волосы дыбом встали.
    Стукнул зубом от страха.
    Сразу вспомнил Бен-Али,
    нашего черного мага.
    Память моя прекрасна,
    помню все, слово в слово:

    «…заговорить коляску –
    это проще простого.
    Нужно кучеру в очи
    сверкнуть специальной брошкой
    и он заколдован тотчас,
    а также и сами дрожки,
    но коня – невозможно…»

    Номер набрал осторожно
    – Будьте добры Бен-Али…
    В ответ тяжело вздохнули.
    – Мне кажется, заколдовали
    лошадь…
    – Вас обманули.
    Отбой.

    Затрясся, ей-богу.
    Едва сдержался от крика.
    Ночь. Начало второго.
    В дверях почтальон, как пика.
    Кто он, тот почтальон?
    Вдруг под пилоткой – рожки?

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ?
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК?
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ?

    Страшно. Блеск зодиаков.
    Спазма горло сжимает.

    С крыш серебряных Краков
    упавшие звезды снимает.

    Ветер листья шевелит,
    мнет почтальон пилотку…
    А может быть, в самом деле
    заказывал днем пролетку?

    Может, в парк на гулянье?..
    Мысли чтоб прояснились?..
    Кучер уснул в ожиданье,
    во сне усы удлинились,
    и спящего зачаровали
    ветер, ночь и Бен-Али.

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

    2

        Allegro sostenuto

    С улицы Венеции к Суконному ряду
    Артур и Ронард – два моих брата –
    меня провожали под белые руки.
    Нужно сказать, мы не знали скуки.
    Месяц порою, кружась, снижался,
    к носу булыжник вдруг прижимался.

    Так и брели мы сквозь спящий Краков…

    3

        Allegretto

    Как мерцанье зодиаков,
    только порванное в клочья:
        НАБИВАНЬЕ ЧУЧЕЛ ночью,
        ночью ШВЕДСКИЕ КОРСЕТЫ,
        ночью спящие КЛОЗЕТЫ,
        ночь в КОНТОРЕ ПОГРЕБАЛЬНОЙ,
        ночью ХОР НАЦИОНАЛЬНЫЙ,
        ночью СЫР и ночью САХАР,
        ночью ДАМСКИЙ ПАРИКМАХЕР,
        ночью РЕЛЬСЫ, ночью ТРУПЫ,
        ночью СКЕТЧИ сборной ТРУППЫ,
        СТЕНОГРАФИЯ кошмаров
        с ночью СМЕШАННЫХ ТОВАРОВ,
        ночь ПОМНОЖЕННАЯ НА ТРИ,
        нечто в КУКОЛЬНОМ ТЕАТРЕ,
        ночь в КОСТЕЛЕ у оконца,
        словно кается точь-в-точь…

    Словом,
    верные знакомцы:
    вечный ветер, вечная ночь.

    4

        Allegro ma non troppo

    Добрался до дома, где трактир «У негров»
    (э-эх, жизни не жалко за этот дом!),
    как струны рояля, натянуты нервы,
    в горле какой-то холодный ком.
    Спящую площадь обшарил взглядом.
    О, ужас! Рядом с Суконным рядом:

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

    Все, как было в той телеграмме.
    Под башней Марьяцкой стою в пижаме,
    а конь, представьте, шевелит ушами!

    5

        Allegro cantabile 

    Грива белеет, и хвост белеет,
    ветер, запутавшись в них, звереет.

    Белые дрожки по тракту мчатся.
    Девушка в церковь мчится венчаться.

    Пар из ноздрей коня вылетает.
    Рядом с нею моряк восседает.

    Моряк – подонок – ведь всем известно:
    в каждом порту его ждет невеста.
    Пусть же за это он сгинет в море.
    Девушка после умрет от горя,
    от одиночества и печали…

    Только по смерти, как и вначале,
    сила любви – иль ее причуда –
    соединила их…
    Но покуда
    едет в коляске заговоренной
    с панной влюбленной моряк влюбленный
    к старой капелле в деревне бедной…

    И там, где Езус лицо склоняет,
    руки печальные соединяет
    ксёндз, похожий на месяц бледный.

    Ночь воет. Воркует нежная пара.
    Но на рассвете,
                                клубами пара,
    от желтой ограды, во мраке спавшей
    возле ворот, с которых свисают
    листья барокко и лист опавший,
    на веки вечные исчезают

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

    6

        Allegro furioso alla polacca

    А в извозчичьем трактире,
    в самом лучшем месте в мире,
    пар клубится облаками,
    и усы над котелками
    нависают с темной целью,
    словно жизнь над колыбелью,
    и в башку со всех сторон
    бьется вальс «Веселый слон».
    По тарелке стукнув ложкой,
    заявляет пан Оношко:
    – Да, машины торжествуют!
    Но покуда существуют
    в мире тракты и дорожки,
    фаэтоны, санки, дрожки,
    кони, седла, сбруя, дышло,
    небеса, поля и Висла –
    в городах больших и малых,
    даже в самых захудалых,
    будут, хоть невесть какие,
    пусть хоть самые плохие

        ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
        ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
        ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

Песня восемнадцати растрелянных (Ян Камперт)

Два метра камера длиной,
два метра шириной.
Но это больше земляной
постели, где со мной
еще семнадцать человек,
молчание храня,
сегодня обретут ночлег
при ярком свете дня.

О воздух вольных берегов
Голландии родной!
Дыханье смрадное врагов
грязнит тебя весной.
И честным людям в эти дни
в кровать свою не лечь.
С семьей прощаются они
и обнажают меч.

Я знаю, как на этот раз
трудна задача, но
еще немыслимей отказ:
в стране моей давно
свобода – с жизнью наравне,
но ценится сильней.
И если враг пришел ко мне,
то он пришел за ней.

Нарушив клятвы и хвалясь
расчетливостью зла,
втоптал провинции он в грязь
и разорил дотла.
Он разделил народ и страх
посеял вдоль межей.
И впрямь велик великий рейх
по части грабежей.

Теперь Берлинский Крысолов
дудит в свою дуду.
К его мелодии без слов
свои слова найду:
как мы в тот час, когда рассвет
забрезжит, канем в тьму,
так вы ступайте – не вослед! –
наперекор ему.

Прощай, читатель этих слов:
идет последний час.
Не забывайте наших вдов,
не забывайте нас.
Как не забыли мы, храня
любовь к родной стране,
о том, что ночь короче дня,
в Голландии – вдвойне.

Я вижу – первые лучи
коснулись потолка.
Господь, страданья облегчи.
Да будет смерть легка.
Ошибок давних и тоски
сейчас – не обессудь.
Я умираю по-мужски.
Благослови мой путь.